Неточные совпадения
Но наше северное лето,
Карикатура южных зим,
Мелькнет и нет: известно это,
Хоть мы признаться не хотим.
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась,
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся
к югу:
приближаласьДовольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.
Но вот толпа заколебалась,
По зале шепот пробежал…
К хозяйке дама
приближалась,
За нею важный генерал.
Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей…
Всё тихо, просто было в ней,
Она казалась верный снимок
Du comme il faut… (Шишков, прости:
Не знаю, как перевести...
Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
К минуте мщенья
приближаясь,
Онегин, втайне усмехаясь,
Подходит
к Ольге. Быстро с ней
Вертится около гостей,
Потом на стул ее сажает,
Заводит речь о том, о сем;
Спустя минуты две потом
Вновь с нею вальс он продолжает;
Все в изумленье. Ленский сам
Не верит собственным глазам.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью,
приближается к характерам, являющим высокое достоинство человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей
к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
Тот же самый орел, как только вышел из комнаты и
приближается к кабинету своего начальника, куропаткой такой спешит с бумагами под мышкой, что мочи нет.
По мере того как
приближалось время
к выпуску, сердце у него билось.
Это успокоило Плюшкина. Заметно было, что он придумывал что-то сделать, и точно, взявши ключи,
приблизился к шкафу и, отперши дверцу, рылся долго между стаканами и чашками и наконец произнес...
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который,
приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и
приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Дамы на водах еще верят нападениям черкесов среди белого дня; вероятно, поэтому Грушницкий сверх солдатской шинели повесил шашку и пару пистолетов: он был довольно смешон в этом геройском облачении. Высокий куст закрывал меня от них, но сквозь листья его я мог видеть все и отгадать по выражениям их лиц, что разговор был сентиментальный. Наконец они
приблизились к спуску; Грушницкий взял за повод лошадь княжны, и тогда я услышал конец их разговора...
Медленно поднимаясь на хребты волн, быстро спускаясь с них,
приближалась к берегу лодка.
Велев есаулу завести с ним разговор и поставив у дверей трех казаков, готовых ее выбить и броситься мне на помощь при данном знаке, я обошел хату и
приблизился к роковому окну. Сердце мое сильно билось.
Он ярко запомнил выражение лица Лизаветы, когда он
приближался к ней тогда с топором, а она отходила от него
к стене, выставив вперед руку, с совершенно детским испугом в лице, точь-в-точь как маленькие дети, когда они вдруг начинают чего-нибудь пугаться, смотрят неподвижно и беспокойно на пугающий их предмет, отстраняются назад и, протягивая вперед ручонку, готовятся заплакать.
Раскольников с побледневшими губами, с неподвижным взглядом тихо
приблизился к нему, подошел
к самому столу, уперся в него рукой, хотел что-то сказать, но не мог; слышались лишь какие-то бессвязные звуки.
Она
приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило ее.
Но тот, казалось,
приближался таинственно и осторожно. Он не взошел на мост, а остановился в стороне, на тротуаре, стараясь всеми силами, чтоб Раскольников не увидал его. Дуню он уже давно заметил и стал делать ей знаки. Ей показалось, что знаками своими он упрашивал ее не окликать брата и оставить его в покое, а звал ее
к себе.
Так Дуня и сделала. Она потихоньку обошла брата и
приблизилась к Свидригайлову.
Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа? Что было тогда в его сердце? Он глядел на него из толпы и не проронил ни одного движения его. Они
приблизились уже
к лобному месту. Остап остановился. Ему первому приходилось выпить эту тяжелую чашу. Он глянул на своих, поднял руку вверх и произнес громко...
После этого он
приблизился к эшафоту.
Минуты две спустя жиды вместе вошли в его комнату. Мардохай
приблизился к Тарасу, потрепал его по плечу и сказал: «Когда мы да Бог захочем сделать, то уже будет так, как нужно».
Тощий жид, несколько короче Янкеля, но гораздо более покрытый морщинами, с преогромною верхнею губою,
приблизился к нетерпеливой толпе, и все жиды наперерыв спешили рассказать ему, причем Мардохай несколько раз поглядывал на маленькое окошечко, и Тарас догадывался, что речь шла о нем.
Кладбищем вдруг повеяло,
Ну, значит,
приближаемсяК усадьбе…
Блажен! что в возрасте, когда волнение страстей изводит нас впервые из нечувствительности, когда
приближаемся степени возмужалости, стремление его обратилося
к познанию вещей.
Но только что он хотел ступить шаг, чтобы
приблизиться к ней, она уже почувствовала его приближение, оттолкнула лейку и повернула
к нему свое разгоряченное лицо.
Бабы с песнью
приближались к Левину, и ему казалось, что туча с громом веселья надвигалась на него.
В то самое мгновение, как Вронский подумал о том, что надо теперь обходить Махотина, сама Фру-Фру, поняв уже то, что он подумал, безо всякого поощрения, значительно наддала и стала
приближаться к Махотину с самой выгодной стороны, со стороны веревки.
Он чувствовал, что солнце
приближалось к нему.
Кроме того, он испытывал то чувство сосредоточенного волнения, которое испытывает всякий охотник,
приближаясь к месту действия.
— Да, это правда, — улыбаясь отвечала Варенька, и невольно направление их прогулки изменилось. Они стали
приближаться к детям. Вареньке было и больно и стыдно, но вместе с тем она испытывала и чувство облегчения.
Но Левин ошибся, приняв того, кто сидел в коляске, за старого князя. Когда он
приблизился к коляске, он увидал рядом со Степаном Аркадьичем не князя, а красивого полного молодого человека в шотландском колпачке, с длинными концами лент назади. Это был Васенька Весловский, троюродный брат Щербацких — петербургско-московский блестящий молодой человек, «отличнейший малый и страстный охотник», как его представил Степан Аркадьич.
Взгляд ее, и так светлый, еще более светлел, по мере того как он
приближался к ней.
— Я несчастлива? — сказала она,
приближаясь к нему и с восторженною улыбкой любви глядя на него, — я — как голодный человек, которому дали есть. Может быть, ему холодно, и платье у него разорвано, и стыдно ему, но он не несчастлив. Я несчастлива? Нет, вот мое счастье…
Вслед за этими целая толпа помещиков, окружавшая толстого генерала, поспешно
приблизилась к Левину. Помещики, очевидно, искали места переговорить так, чтоб их не слышали.
Левин стал на ноги, снял пальто и, разбежавшись по шершавому у домика льду, выбежал на гладкий лед и покатился без усилия, как будто одною своею волей убыстряя, укорачивая и направляя бег. Он
приблизился к ней с робостью, но опять ее улыбка успокоила его.
Не дупель, а бекас вырвался из-под собаки. Левин повел ружьем, но в то самое время как он целился, тот самый звук шлепанья по воде усилился,
приблизился, и
к нему присоединился голос Весловского, что-то странно громко кричавшего. Левин видел, что он берет ружьем сзади бекаса, но всё-таки выстрелил.
— Что такое? что? кого? — Доверенность? кому? что? — Опровергают? — Не доверенность. — Флерова не допускают. — Что же, что под судом? — Этак никого не допустят. Это подло. — Закон! — слышал Левин с разных сторон и вместе со всеми, торопившимися куда-то и боявшимися что-то пропустить, направился в большую залу и, теснимый дворянами,
приблизился к губернскому столу, у которого что-то горячо спорили губернский предводитель, Свияжский и другие коноводы.
Ее взгляд, прикосновение руки прожгли его. Он поцеловал свою ладонь в том месте, где она тронула его, и поехал домой, счастливый сознанием того, что в нынешний вечер он
приблизился к достижению своей цели более, чем в два последние месяца.
— Николай Дмитрич, Николай Дмитрич, — прошептала опять Марья Николаевна,
приближаясь к нему.
Тогда Арина Власьевна
приблизилась к нему и, прислонив свою седую голову
к его седой голове, сказала: «Что делать, Вася!
Январский день уже
приближался к концу; вечерний холод еще сильнее стискивал недвижимый воздух, и быстро гасла кровавая заря.
Действительно, по саду, шагая через клумбы, шел Базаров. Его полотняное пальто и панталоны были запачканы в грязи; цепкое болотное растение обвивало тулью [Тулья — верхняя часть шляпы.] его старой круглой шляпы; в правой руке он держал небольшой мешок; в мешке шевелилось что-то живое. Он быстро
приблизился к террасе и, качнув головою, промолвил...
Поддерживая друг друга, идут они отяжелевшею походкой;
приблизятся к ограде, припадут и станут на колени, и долго и горько плачут, и долго и внимательно смотрят на немой камень, под которым лежит их сын; поменяются коротким словом, пыль смахнут с камня да ветку елки поправят, и снова молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их сына, до воспоминаний о нем…
— Н… нет, — произнес с запинкой Николай Петрович и потер себе лоб. — Надо было прежде… Здравствуй, пузырь, — проговорил он с внезапным оживлением и,
приблизившись к ребенку, поцеловал его в щеку; потом он нагнулся немного и приложил губы
к Фенечкиной руке, белевшей, как молоко, на красной рубашечке Мити.
— А ко мне пойдет? — спросил Аркадий, который, постояв некоторое время в отдалении,
приблизился к беседке. Он поманил
к себе Митю, но Митя откинул голову назад и запищал, что очень смутило Фенечку.
Он прошелся по комнате, потом вдруг
приблизился к ней, торопливо сказал «прощайте», стиснул ей руку так, что она чуть не вскрикнула, и вышел вон.
Базаров бросил пистолет в сторону и
приблизился к своему противнику.
Он
приблизился к ней, но и тут не поднял глаз и глухо промолвил...
Матвей Ильич
приблизился к ней с величественным видом и подобострастными речами.
Катя неохотно
приблизилась к фортепьяно; и Аркадий, хотя точно любил музыку, неохотно пошел за ней: ему казалось, что Одинцова его отсылает, а у него на сердце, как у всякого молодого человека в его годы, уже накипало какое-то смутное и томительное ощущение, похожее на предчувствие любви. Катя подняла крышку фортепьяно и, не глядя на Аркадия, промолвила вполголоса...
Аркадий принялся говорить о «своем приятеле». Он говорил о нем так подробно и с таким восторгом, что Одинцова обернулась
к нему и внимательно на него посмотрела. Между тем мазурка
приближалась к концу. Аркадию стало жалко расстаться с своей дамой: он так хорошо провел с ней около часа! Правда, он в течение всего этого времени постоянно чувствовал, как будто она
к нему снисходила, как будто ему следовало быть ей благодарным… но молодые сердца не тяготятся этим чувством.